Асуан

После непродолжительных утренних сборов небольшая колонна, состоящая из автомобилей и автобусов, включая наши пыльные мотоциклы, увешанные канистрами, покрышками и рюкзаками, двинулась от Красного моря на запад, на Луксор, через городок Кену, лежащий уже на берегу Великого Нила.
Мы миновали непреклонный шлагбаум и бдительных его стражей с автоматами. В течение двухчасовой непрерывной, очень быстрой, езды в общем автопотоке в сопровождении полицейских машин, достигли Луксора.

asuan
Здесь природный ландшафт резко поменялся, коричневые горы и однообразные пустыни сменились пышными зелёными полями и пальмовыми рощами, орошаемыми речной водой. Великая река Нил была рядом, чувствовалась живительная близость мощной воды.
В Луксоре автоколонна рассеялась, и мы, к нашему большому счастью, опять были предоставлены сами себе. И до Асуана двигались уже в более спокойном ритме. Дорога от Луксора до Асуана за всё время следования ни разу далеко не отклонилась от Нила. Река Нил — это жизнедающая водная артерия страны, и всё живое стремится от пустынных районов к воде.
Египет в целом представляет собой сплошную пустыню, и всё его население сконцентрировано, в основном, вдоль Нила и в его разветвлённом устье у средиземноморского побережья.
Вот я и увидел мутные воды Нила. Смотреть на них, бегущих из ниоткуда — это заглядывать в глубины самой Истории человечества. История питает своими запасами жизнь настоящую, теперешнюю, питает и в духовном и в материальном смысле. Бегущий Нил — это словно гигантский оазис среди мёртвой пустыни. Обилие свежей зелени: финиковые пальмы, банановые деревья, апельсины, сахарный тростник со сладким соком в стеблях. В глаза бросаются ухоженные огороды, на которых трудятся крестьяне — феллахи. Верблюды, пасущиеся вместе с длинноногими коровами, овцами и козами, с жадностью жующие сочную траву, столь ценимую обитателями пустыни. Искусственные канальчики, отведённые от Нила трудолюбивыми людьми, идут нескончаемой чередой. Всё это цветущее изобилие сразу поменяло наше, доселе «пустынное», настроение на новое — жизненное. Проехав двести с небольшим километров, мы увидели долгожданный Асуан.
— Where are you from? How do you do? How old are you? — наперебой кричала чумазая, темноголовая асуанская ребятня.
В вопросах: «Откуда вы приехали? Как ваши дела? — ещё была какая-то логика, а вот третий вопрос был непонятен: „Сколько вам лет?“, наверное дети просто хотели продемонстрировать свой „английский“.
Асуанские улицы заполнены теми же толпами беспорядочно снующих людей, не торопившихся уступать дорогу нашим ревущим мотоциклам — к этому не привыкнуть. Надо просто родиться египтянином, арабом, вообще — восточным человеком.
Ещё в Сирии и Иордании непредсказуемое, суетливое поведение пешеходов приучило нас быть очень внимательными и осторожными на своих тяжёлых аппаратах. А, уж, асуанская городская жизнь напоминала какой-то сумасшедший клокочущий улей, русскому человеку всё это трудно понять, и привыкнуть к таким ритмам невозможно.
Город являл собой колоритнейшую картину: наперебой галдящие торговцы, продающие всякую снедь и товары, египтяне в пёстрых длинных одеждах верхом на ослах и на мопедах, которым, судя по всему, неизвестны правила дорожного движения, тут же и европейцы, озирающиеся под массой впечатлений и не видящие ничего. Но больше всего поражают грязные узкие улицы, где ювелирные магазины соседствуют с помойными россыпями, в которых с надменным видом копошатся, выискивая своё, козы и козлята, а вовсе не собаки и кошки, как у нас на далёкой Родине.
Стены многих домов разукрашены сценками из жизни простого люда, но вдруг встречаются картины на мифологические и исторические темы.
В Асуанском порту узнаём график движения единственного парохода — называется он „Синай“, именно с его помощью Египет сообщается с Суданом, граница тут проходит по воде. На наше счастье дни отправления „Синая“ поменялись в нужную сторону, и теперь нам требовалось всего лишь трёхдневное ожидание, чтобы переправиться в порт Вади-Хальфа — это Северный Судан. Срок действия суданских виз в наших паспортах заканчивается 2 апреля, а сегодня 28 марта, значит — успеем!
Оставалось теперь малое: как-то устроиться на три дня ожидания в Асуане. Пожить на воздухе не представлялось возможным из-за плотности населения в окрестностях города — палатку просто некуда поставить. На самом деле нам надо два дела решить: и мотоциклам обеспечить надёжное убежище, и нашим телам удобный ночлег. Железных коней и себя нужно привести в должный порядок.
В поисках сносного отеля мы поехали по шумным центральным улицам Асуана, превращенным в сплошной базар. Не долго поплутали среди навязчивых словоохотливых торговцев, их всевозможных лавок и прилавков, и кажется, кажется нашли искомый приют. Нас привлекла огромная вывеска на русском языке — „Хотель жемчужина Египта“, написанная на скорую руку разноцветными буквами, очевидно для привлечения внимания. Вначале нас очень заинтриговало столь громкое название, оно казалось таким громким и весомым. Переступив через порог этого многообещающего заведения мы очутились лицом к лицу с портье — маленьким египтянином с большими густыми усами и бакенбардами, которые придавали ему довольно-таки респектабельный, если не сказать, внушительный вид.
— Хелло! — улыбчиво приветствовал нас человек.
— Саллам алейкум! — хором ответили мы на приветствие.
— Ищите комнату? — спросил портье на ломаном английском.
— Да! На трое суток, — в свою очередь ответил Сергей, на таком же ломаном английском языке.
— Ее, пожалуй подыщем для всех разом! — закивал портье. — У нас удобно, не сомневайтесь. Вода, туалет! — он многозначительно указывал куда-то пальцем, и уверенным тоном продолжал: — Четыре кровати на крыше, вид превосходный, плюс ключ на руки от уборной на четвёртом этаже!
Мы переглянулись и пошли дальше. В результате расположились в „хотеле“ более „простом“, чем „Жемчужина Египта“. Для мотоциклов нашлась поблизости крытая стоянка, где их можно было спокойно оставить.
Свободное время пошло на приведение, в первую очередь, мотоциклов в порядок. Почистили мы и свою грязную запылённую одежду, заменили что смогли, и конечно же отдыхали, просто валялись на кроватях.
* * *
Смотреть древние захоронения и храмы фараонов я лично не горел желанием: не люблю массового скопления народа, этих туристов-иностранцев. Более предпочитаю созерцать величие и красоту природы, которая наполнена свободной жизнью, в отличие от этих древних, уже давно мёртвых построек. Не знаю как вам, но мне кажется, что мёртвое более способно ввергнуть человека в уныние и грустные размышления, чем живая природа.
Да и не хочется отклоняться в противоположную сторону от нашего намеченного маршрута и ехать куда-то сотни километров к северу, чуть не до Каира, когда все моё естество настроено на юг. Мне не терпелось переправиться в Судан, эту малопосещаемую, более таинственную, чем Египет, страну. Там я ожидал встретить первых представителей дикой африканской фауны. Там хотелось бы познакомиться с суданскими арабами, с их консервативным, почти неизменным веками, укладом жизни. Увидеть бы нубийцев и людей туземных племён.
Мы ставим перед собой цель пересечь Африку за максимально короткий срок, и внутренне именно так настроили себя, по-боевому. То, что нам преподнесёт предстоящая дорога, всё будет нам наградой, ценность впечатлений и впитанных красок, африканские ландшафты всех её климатических поясов — вот что интересно в первую очередь.
Мы здесь находимся как мотогонщики и нас интересуют дороги, их змеистость и витиеватость, они как звенья цепи соединяются друг с другом и соединяют разные регионы и страны. Дорог уже немало было на нашем пути. Чем прочнее настрой мотогонщика, тем легче будет преодолевать всё, что преподнесёт нам неизвестная Африка. Ожидание, предчувствие чего-то неведомого и нового впереди, подбадривает и придаёт дополнительные силы. Мы понемногу акклиматизировались и уже прилично опылились под жарким солнцем и среди чужого окружения. Мы готовы к встрече с глубинами континента.
Между делом решили экипироваться для последующих южных широт, с этой целью припрятали одежды для холодов и отправились приобретать белые рубашки и светлые платки для защиты от тропического солнца. Сказано, сделано. И вот я стою у торгового ряда, указывая на необходимую одежду продавцу. Но порядки в здешней торговле очень уж экзотические. Мне стало ясно, что задавая египтянину-торговцу вопрос, сложно уже будет от него отвязаться. Тот как автомат машинально начинает показывать всё, что есть у него в лавке, но только не то, на что я указал, — но я терпеливо стою. Всё же необходимая рубашка была извлечена на свет, но размер оказался значительно меньше моего. И как я только не пытался донести до сознания продавца-автомата, что мне нужна такая же, но побольше, он не хотел меня понимать. Или делал вид, что не понимает! Примерял товары к моим плечам с таким выражением лица, как будто бы эта рубашка специально пошита для меня, и я в ней просто неотразим!
— Нет, эта маленькая! — утверждаю я.
— Гуд, гуд! — стоит на своём продавец и подымает большой палец кверху.
Я начинаю уже выходить из себя и не скрываю своего раздражения. А тот египтянин быстренько достаёт рубашку такую же, но только тёмную и предлагает мне взамен. Тут я сделал резкий разворот, чтобы ретироваться, спеша покинуть эту „лавку непонимания“, но продавец, конечно же, понял мой манёвр. Он вовсе не хотел терять в моём лице единственного покупателя и ещё долго бежал следом за мной. Как можно понять этих суетливых, шумных людей? — оставалось только лишь привыкать к их менталитету, характеру!
Вообще египтяне склонны к общению, я бы даже сказал, надоедливы со своими непонятными манерами поведения и неумолкаемыми разговорами. Впрочем, иногда кто-нибудь из нарушителей нашего отдыха проявляет знание английского языка, чем мы сами не можем похвастать. И тогда они полагают, что записались к нам если не в друзья, то явно в помощники или провожатые. Но им, конечно же, невдомёк, что нам помощники не нужны, что мы измотаны долгой ездой, и самое жгучее наше желание, чтобы нас оставили в покое. Ходить, питаться, в общем, жить какое-то время в египетском городе — дело нелёгкое для русского человека, прямо — испытание какое-то.
Порою любопытствующие наивны до умиления, вспоминается случай, когда мы решали вопрос относительно питания, а продавцы так и не могли до конца нас понять. И для должного разрешения создавшейся ситуации непонимания мы пригласили какого-то парнишку, якобы владеющего русским языком. Перед нами моментально вырос паренёк и выпалил разом: „Как дэла, как поживаетэ!“, потом он умолк, и по его продолжительному молчанию стало очевидно, что на этих фразах его знание русского, заканчивается. Хорошо, что есть язык жестов и мимики, а иначе остались бы голодными, наверное.
— Where are you from? (Откуда вы прибыли?), — везде вопрошают зануды.
— Россия! — уже со вздохом отвечаем мы. Надо было на груди и на спине крупно написать это.
— Россия, гуд! Америка — бэд! (т. е. плохо) — продолжают всё те же „нарушители нашего спокойствия“, выражая этими фразами своё отношение к нашей стране. А нам казалось, что всё это делалось с какой-то корыстной целью, например, получить бакшиш, т. е. денежную подачку.
— Мистер! Мистер! — кричат. Оборачиваюсь и вижу маленького чистильщика обуви, указывающего на мои запылённые солдатские ботинки.
— Нет, не надо! Я и сам почищу! — отвечаю я на русском, при этом показываю выражением лица, что не выношу такого раболепного вида услуги и устремляюсь быстрым шагом вперёд от него.
— Мистер! Мистер! — криком кричит, не унимается мальчишка и быстро догоняет меня. Ему, наверное, не понять, как можно ходить в таких нечищенных ботинках и не прибегать к помощи такого опытного работника, как он сам, всего лишь за один паунд (египетская денежная единица).
— Возьми монету! — говорю надоедливому труженику, и протягиваю русскую монету с двуглавым орлом. — А ботинки я и сам почищу!
Мальчишка так и онемел с монетой в руке, а затем впился в неё глазами.
Движение автомобилей в Асуане, на мой взгляд, происходит вообще без правил, но водители, на удивление, как-то умудряются избегать столкновений, не давят при этом всё живое и тоже движущееся, а выручает тут, наверное, частая и интенсивная подача сигналов. Здесь, как нам объяснили, на улицах и дорогах, у египтян, свои понятия о движении! Немногочисленные светофоры стоят только на главных дорогах, и то кажется — лишь для красоты, а на узких улицах светофоров и вовсе не видно. Дорожные знаки и указатели тоже очень редки. Часто можно увидеть, как бедное простенькое транспортное средство уступает проезжую часть более достойному и значительному автомобилю.
Тут же навстречу мне и наперекор всему транспорту, двигалась процессия, состоящая только из мужчин в национальных одеждах, размахивающих руками и поющих стройную песню. Впереди этой колонны несколько человек несли какое-то подобие носилок с большим предметом, накрытым цветной материей. Я оставался в неведении, что это, большой каравай или мертвец. Ведь в северо-восточной Африке у арабов, слышал, есть обыкновение на свадьбах поднимать и носить каравай, хотя — могу ошибиться. А вообще-то во всех свадебных обрядах и похоронах я всегда замечал какую-то аналогию.
Как не утомиться от шума и гвалта этих крикливых толп, этой невообразимой какофонии механического и немеханического происхождения!? И я почёл за лучшее поскорее укрыться от этой суеты в комнате на 4 этаже с примечательным видом на тот же „муравейник“, который хочется скорее покинуть.
После знакомства с Египтом, и наблюдением за людьми, населяющими эту страну, всё силишься понять — есть ли среди них потомки того народа, который мог сделать столько огромных статуй и архитектурных сооружений, высечь такие сложные орнаменты с высокохудожественным вкусом и мастерством? Наверное, это были не те египтяне, которых я вижу сейчас, это, определённо, были умельцы, и скорее всего, собранные в те годы со всего тогдашнего мира. И ещё — не исключено, что делались все эти загадочные предметы, расписные строения под нечеловеческим магическим воздействием, в угоду силам тьмы. О чём свидетельствуют нескончаемые массовые человеческие жертвоприношения, которые здесь, на этих, вот, камнях совершались. Их заказывали цари и царицы, ушедшие в глубину веков — фараоны. Но кому, зачем, нужны были кровь и души обречённых безвинных людей?
В наше время нескончаемые потоки туристов спешат взирать на древние капища треугольной формы. Что влечёт их сюда? Зачем они здесь? Стоит ли рассеивать своё внимание и тратить быстро текущее время жизни, чтобы понять тайны ветхих сооружений и гробниц Египта, да и поймёшь ли их вообще? Судите сами. Мне бы успеть и суметь вникнуть в древнюю жизнь православной Руси, почувствовать характеры и образы наших предков, познать святых моей Руси, движение их сердец, которые своей тихой, богоборческой жизнью озаряли и оберегали лик нашей Родины, да и всей планеты в целом. Много ли нужно, чтобы суметь разглядеть величие древнерусского зодчества и почувствовать подвиги и силу наших славных князей и простого люда?

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.